alicia spinnet, 29-30
｢что-то околоквиддичное, Adria Arjona, менябельно｣

Их всегда было трое: она, Энджи и Кэти.  Всегда - это с их с Энджи второго курса; Кэти появилась годом позже. Об этом никто из них не помнит как будто - настолько крепко они сбились в ячейку школьного сообщества и вот так, вместе пошли по дороге из желтого кирпича. Энджи была их мозгом. Кэти - храбростью. А Элис... Элис была их сердцем.

Возможно, потому что ей повезло чуть больше на старте - у нее была и семья, которой не было у Кэти, и достаток, о котором Эндж приходилось только мечтать, но у Алисии не вошло в привычку с раннего детства быть настороже, ни на кого не надеяться и бороться за себя изо всех сил. Алисия росла в любви и принятии, а потому знала что-то о доверии и умела проявлять симпатию как нормальный человек. Иногда, глядя на нее, Кэти недоумевала, иногда считала ее слишком наивной, порой - завидовала, но такой, детской завистью, когда хочется не отбирать что-то, а чтобы это само свалилось на тебя с неба. Кэти в жизни бы не пожелала Алисии ничего плохого, скорее привыкла принимать за нее удар на себя, просто потому что считала себя прочнее, более привыкшей ко всякому дерьму.

Ирония заключалась в том, что из них троих самой прочной, самой устойчивой, самой оставшейся верной себе оказалась Алисия.

И после того, как все покатилось в пекло, Энджи ушла в подполье, а Кэти - в алкогольное забытье, Алисия осталась самой собой: спокойной, верной, умной, поддерживающей. Так случилось, что жизнь их раскидала, что с Анджелиной они окончательно потеряли связь вскоре после битвы, что Кэти отдалилась сама, что Алисии пришлось с головой погрузиться в дела семьи, от которой война и смена режима оставили руины, даром что Спиннеты считались чистокровными. Ей пришлось взять все в свои руки и выживать, и ее внутренней силы на это хватило.

Алисия никогда не думала строить карьеру в большом спорте, но квиддич любила, и стала менеджером команды. Или спортивным репортером. Спорт выживает при любой власти, в конце концов. Она даже согласилась на помолвку с одобренным кандидатом в мужья, отложив свадьбу на максимально возможный срок. Алисия никогда не плыла против течения, но всегда помнила о том, кто она, это и помогало ей оставаться в своем уме и продолжать выживать.

У Алисии под хрупкой внешностью стальная броня, только об этом знают лишь Энджи и Кэти, да и те позабыли уже, наверное.

дополнительная информация: Алисия игралась раньше, у нее был сюжет с абьюзивным мужем, которого ради нее убил Маркус Флинт. Если вам такой поворот по душе - давайте, если нет - придумаем другой. Мне нравится думать, что Алисия - такое воплощение мягкой силы, вместо открытой конфронтации она предпочтет смотреть на реку, пока по ней проплывает труп врага. Ну и хочется как-то отыграть воссоединение подруженек, помочь друг другу в этом кромешном мраке. А так все обсуждаемо, приходи, махарошая.

ernest hawkworth, 50+
｢судья Визенгамота, michael sheen например｣

Эрнест всегда был человеком системы. Пока другие мальчишки лупили палками крапиву и выясняли, кто дальше сморкнется, его хобби было водить поезда категоризировать что угодно, и он был в этом хорош.  Любой хаос можно привести к общему знаменателю, вычистить лишнее и оставить красивую чистоту ясности и порядка. Родись он среди магглов, стал бы блестящим математиком. Волшебникам такие не требуются, и Эрнест довольствовался косыми взглядами родственников, славой безобидного чудилы среди сверстников и превосходными отметками по всем предметам, кроме травологии и УЗМС. Взаимодействие с живой природой всегда выбивало его из колеи. Как, собственно, и с людьми - проживание в одной спальне с несколькими однокурсниками давалось ему непросто, и он не мог дождаться, когда наконец съедет и поселится в уединенной мансарде дома, оставленного ему покойной тетушкой. Весь дом ему не был необходим, как и сад вокруг, а вот возможность жить одному, за исключением нескольких домовиков, читать и работать в свое удовольствие виделось ему раем. Пока он случайно не встретил Элеонор. Через минуту после их столкновения возле стеллажа со словарями в библиотеке его раем стала ее легкая картавость, ямочка на левой щеке и каряя точка на зеленом зрачке. Эрнест сам от себя такого не ожидал - в его идеально спланированном будущем было место для него одного, но в Элеонор оказалось ровно столько хаоса, сколько ему, как выяснилось недоставало все эти годы.

Кроме того, она очень любила садоводство.

Свернув с намеченного пути однажды, Эрнест уже на него не возвратился - вместо уединенного труда ученого он поступил на службу в Визенгамот. Его дотошность и умение превратить в четко работающую, слаженную систему хаос делопроизводства, а также периодическая смертность вышестоящих, двигали его по службе вверх порою вопреки его желанию.

Элеонор занималась садом и была счастлива. Он был счастлив, что она счастлива.

К сорока годам Эрнест обнаружил себя судьей. Это не входило в планы, но даже в хитросплетениях юриспруденции он мог разобрать четкую систему, разложить какой угодно клубок слов и понятий на черное и белое, красное и холодное, и в этом была его сила, как и в том, что он всегда видел слова и понятия почти никогда - человека за ними. Он слыл абсолютно беспристрастным сухарем среди коллег и подсудимых, но не от душевной черствости, а потому что его единственными советчиками и авторитетом были Система и Закон. Вынеся приговор согласно им и сняв напудренный парик, он отправлялся в дом с садом и мансардой, пить чай с бубликами и слушать рассказы Элеонор о сохнущих туберозах и обеспокоенно качать головой, потому что ее это беспокоило. 

А потом что-то поменялось. Эрнест продолжал служить Министерству, когда оно начало служить чему-то другому, потому что за его пределами количество хаоса выросло до возмутительных пределов. Эрнест продолжал ходить на службу, когда привычный мир вокруг рушился. Продолжал ходить на службу, пока сменялись министры, государственный строй и линия партии. В день, когда Элеонор погибла, став сопутствующим ущербом от столкновения двух враждующих сил, в день, когда хаос, бывший ее другом, ее убил, Эрнест оплакал ее, похоронил в ее любимом уголке сада под вишнями и снова пошел на службу.

Он обосновался в мансарде, оставив дом и сад на откуп ветрам, времени, насекомым и разрушению. Засохшие туберозы вызывали тупую боль в груди слева, она длилась ровно четырнадцать минут двадцать секунд, а потом проходила. Эрнест ходил на службу мимо них каждый день и не думал менять маршрут.

О новой жене с ним заговорили осторожно и деликатно, с намеком, что женатому господину гораздо проще будет получать карьерные блага и дальше. Эрнест эти разговоры вежливо игнорировал. А потом встретил Лаванду.

Количество хаоса в ней превышало допустимое. Слова в ее досье были достаточно однозначными, чтобы ее отмести. Жизнь в мансарде до момента, пока он не ляжет рядом с Элеонор в тенистом уголке под вишнями были надежным планом.

"Оборотень, еще из фанатов Поттера, зачем вам это отребье?" - сказали ему. "Я могу позаботиться о вашем саде", - сказала она. "Спасите мою дочь", - сказала ее мать.

Сад и правда стоило спасти.

дополнительная информация: можно сказать, что Эрнест внезапно разглядел за словами в досье человека. А может, кризис среднего возраста никого не щадит. Короче, у них с Лавандой очень устойчивый, крепкий и надежный брак, основанный на чудесном принципе - они друг другу не мешают. Он не мешает ей приводить в порядок сад и дом - наследие первой жены. Она не мешает ему ходить на службу, читать и каталогизировать все, что попадется под руку, потому что в это темное время каждый справляется как может. У них конечно же нет ни любви, ни неприязни - снисходительное приятельство и вежливый интерес к тому, как прошел день. Все их общение сводится к ежедневному файв о клоку и периодическим выходам на разные там события, где предполагается быть с супругой. Во что и куда это разовьется - увидим. Его политические убеждения можете интерпретировать как вам угодно, но вообще я себе представляю его человеком системным, конформистом, но способным к эмпатии, пусть и в экстраординарных случаях.