louis duval
луи дюваль

freddie fox #  ~300 #  вампир # владелец клуба для джентльменов # сноудония

[indent]гарри был совсем ещё бестолковым и слепым, словно котёнок — новая жизнь снежным комом накрыла его, перекроив по крупицам.
гарри больше не был человеком. и никто ему толком не объяснил, каково это — быть созданием ночи.

[indent]почему его тянет в тень.
почему запах крови — даже чужой, даже давно пролитой — сводит скулы и заставляет дышать чаще, хотя лёгкие больше не нуждаются в воздухе.
почему по ночам он слышит то, чего не слышал раньше: биение сердец за сотню метров, шёпот за закрытыми дверями, дыхание спящих — и это сводит с ума.

[indent]конечно, он и понятия не имел, что за ним наблюдают.
что чьи-то глаза следят за каждым его шагом, каждым неловким движением, каждым глупым решением.
что его не спасли. его просто оставили дозревать.

[indent]а потом — появился он.

[indent]гарри даже не услышал, как открылась дверь.
не почувствовал чужого присутствия, пока тень не легла на его лицо, заслонив тусклый свет единственной свечи.

[indent]он поднял голову — и замер.

[indent]перед ним стоял мужчина. лет тридцать, не больше. безупречный, словно вырезанный из мрамора, и настолько красивый, что это почти причиняло боль. короткие светлые волосы, безупречно уложенные лаком — ни один волосок не выбивался из идеального контура. тонкие черты лица, острые скулы, неожиданно тёмные брови, резко очерченные на бледной коже. и глаза — невозможные, светлые, почти прозрачные — в них не было ни капли тепла. только холодное, выверенное веками любопытство.

пост скриптум: короче, мой пиздюк не знает/не помнит, кто именно его обратил. загадка дыры!!1 быть может, именно луи? (а обратили его не просто потому что понравился, человеком он завершал своё существование, словив инфаркт в свои 17). такие дела.................
посты комфортно раз в неделю/несколько раз в неделю, если горит-пылает, привычнее лапслок, тг вполне да, чтобы показывать друг другу кисок и собачек и обсуждать хэды/сюжеты etc.

tom blyth # 101

киран мак-кинон

дитя хрупкое, дитя нежное. ни чужое, ни своё. отец едва успел взять его на руки, едва успел укачать, но так и не узнал толком, не познакомился. погиб во время очередного рейда на улей вампиров, осмелившихся поселиться слишком близко к фаолад.

судьба стаи тяжёлым грузом легла на его плечи, едва кирану исполнилось восемь месяцев. он тянул ручонки к фамильному мобилю, ещё не зная, как называются игрушки на нём, а почти две сотни волков уже были переданы его заботам.

его мать, сильная, упрямая волчица, скалит зубы, выгрызает себе право говорить за дитя, что носила в утробе, что рожала в муках, дабы защитить его право, обеспечить ему будущее и сохранить авторитет. её не желают слушать, и она добивается своего силой.

а киран... киран — нежнейший лилии цвет, не наковальня. и взрослеет он, увитый заботой, точно плющом, укутанный вниманием, словно шкурами. здоровье его хрупко, точно мираж. повсюду за ним следует стайка гувернанток и домашних врачей.

мать кирана рано понимает, какая опасность нависает над сыном, а потому сговаривается с ковеном ведьм. отыскивает спокойную да талантливую девицу на выданье. с подходящим характером. попонятливей, порасторопней да помоложе.

такую, что станет фундаментом, опорой, защитой кирану, когда она, его мать, неизбежно утратит силу.

киран же сочувствует наречённой своей, что взял в жёны, сильной и прекрасной. соболезнует от всей души, души простой, души не воина, что судьба связала её с ним, калекой и хлипким институтом власти. сочувствует и любит. любит сильнее, чем мог бы любить даже самый здоровый и самый сильный воин.

eleanor tomlinson # 84

изольда мак-кинон

изольда прекрасна. нежна. улыбчива. мягка. изольда — поздняя весна, раннее лето. пятая дочь, поцелованная солнцем и благословлённая богиней.

руки изольды ловкие, знающие. ещё в колыбели она хватается за палец матери, сжимает твёрдо и крепко. а с годами научается держать и другие предметы: от трав до веретена — всё в её руках спорится, слаживается.

говорит она с кираном впервые в шестнадцать, теряясь и робея. обручена оказывается в пятнадцать.

[ от его имени на торжественной церемонии присутствует грэм — высокий, сильный воин. у хрупкой малышки подстреленной птицей трепещет в груди при виде него. какое же разочарование, что грэм — не киран! ]

помолвлена в четырнадцать. их матушки слаживают дело так быстро, а изольду никто и не спрашивает. матушка лишь приносит образок будущего супруга, чтобы дочь могла правильно и споро приучать себя к мысли о замужестве.

оказавшись на землях стаи, изольда вскоре понимает: рыцарь, которым казался ей киран, — лишь иллюзия. глупая и наивная детская фантазия, а вот будущее и жизнь её в самом деле зависят от его хлипкого здоровья да податливого характера. и ей, чужачке, защищающей болезного, сирого да убогого, далеко не все рады и счастливы прислуживать. врагов кругом куда больше, чем друзей.

киран для неё скорее дитя, которое она годами выхаживает, нежели муж. изольда любит его. по-своему. но всегда. просто с годами это чувство всё больше похоже на материнское, нежели на романтическое.

damian hardung # 123

деррихью «дерри» гилкрист

он помнит отца кирана. помнит, как сжал его предплечье в крепкой хватке, давая обещание сберечь сына лучшего друга, если придётся. если один из них не вернётся. помнит, как отправлялся с ним в рейд. помнит, как лучшего друга и лидера, которому дерри доверял больше, чем себе, разорвали вампиры. и держит, изо всех сил держит все эти годы своё обещание.

он поддерживал мать кирана, когда никто другой не поддержал. подтолкнул её к идее союза с ведьмой. подыскал соответствующий ковен. подходящую девушку. и остался подле кирана, когда его матушке пришло время отойти от власти.

он стоит в тени трона. дёргает за нити. поддерживает хрупкий баланс. не позволяет стервятникам пожрать стаю. ведь именно дерри в самом деле, не жалея живота, стоит между каллумом, дядей кирана, и властью, сдерживая чужие неуёмные амбиции и наглость.

у изольды не так уж много друзей, но дерри — один из них. надёжный человек. доверенный. тот, кто болеет за кирана всем сердцем и душой, оберегая хрупкое дитя и с горечью глядя, как мальчишка отличен от отца, точно солнце от луны. тот был воином, а этот... дерри отчётливо понимает: киран не боец, а потому идёт путём интриг и дипломатии кинжала, ведь в открытом столкновении их лидер не выстоит, а его любой ценой нужно сохранить.

hannah dodd # 100

мэйв мак-кинон

мэйв никогда не видела, не знала своего отца, погибшего ещё до рождения дочки, которую так любил, так ждал. и беззащитность эта навеки запечаталась, запеклась на виске рваным шрамом от глаза к виску — метка вампирских погромов, устроенных в отместку за уничтожение почти всего улья.

мэйв — сила, которой киран никогда не ведал, не знал. сталь. стать. характер. здоровье. и абсолютно бесхозное дитя. глаза матушки на неё никогда не смотрят, оберегая интересы наследника. семьи. стаи.

мэйв взрослеет, растёт, точно сорная трава. крепкой. гибкой. сильной. но холодной и замкнутой. и первой, кому удаётся до неё достучаться, становится изольда, укрывшая уродливый шрам цветком ромашки, нарисованным поверх. поддержавшая добрым словом.

с тех пор юная жена брата и мэйв становятся неразлучными подругами, и одинокая, печальная волчица вновь вспоминает, как улыбка касается губ. как жизнь расходится по венам. согревает. течёт. как наполняются будни. отступают обида и страх. расходятся холода.

чувства же мэйв к брату неоднозначны. сложны. она и сама не знает, что испытывает: беспокойство? зависть? горечь? сожаление? страх?

belmont cameli # 127

грэм дуглас

грэм — создание старомодное. истинный человек чести. преданный, верный до конца. всю свою жизнь он посвятил детям полночного солнца и заботе, защите кирана и его юной жены. делами. телом своим. всеми помыслами.

именно он от имени лидера присутствовал на обручении кирана и изольды, играя его роль, обманывая юную девушку и связывая её с калекой. это было жестоко, но необходимо. грэм отчаянно стыдился дел рук своих, но не отступался.

идея, разумеется, как и всегда, принадлежала дерри. после обручения пред лицом богини нет пути назад, ведь соединённое ею даже смерть не в силах развести по сторонам. нужно лишь было, чтобы ни девушка, ни её родные не увидели кирана до тех пор, пока дело не будет сделано.

лишь чуть покривить душой, противореча своей натуре. один раз. всего раз. ради вечного процветания стаи. ради кирана. и грэм согласился. согласился солгать, скрыть, что кирана не будет на обручении до поры, объявив об этом лишь в самый последний момент.

и вот изольда вошла в стаю полноправной хозяйкой, а грэм... грэм остался подле неё. и поклялся себе никогда ей больше не лгать, что бы ни случилось и как бы тяжело ни пришлось.

tom glynn carney # 147

каллум мак-кинон

между ним и силой, властью, правлением и статусом лежит лишь постоянно болеющий племянник. киран. дитя старшего брата, наследник. каллум давал слово служить ему верой и правдой так же, как и все прочие волки стаи, но чёрное сердце его иного, корыстолюбивого мнения.

если кто-то и ненавидит изольду по-настоящему, так это он. за то, что ведьма. и за то, что чужачка. каллуму вообще не нравится, когда кто-то суёт нос в его дела. а управление стаей, без сомнения, его дело. и там нет места какой-то ведьме.

любви в нём не осталось совсем. только зависть, пожравшая сердце кусок за куском, точно пирог с почками. он уже почти утратил избирательность в методах, а вместе с ней — последние крохи совести и всяческое терпение.

внезапная гибель изольды была бы для него очень кстати. едва ли, разумеется, болезный племянник справится с первейшим долгом хорошего лидера — обзаведением наследниками, но лучше и шансов не оставлять. обрезать концы и в воду. а для этого... для этого все средства хороши. абсолютно все. переговоры с вампирами не исключение. возможно, даже союз.

чем это, правда, в дальнейшем обернётся, жадный до власти каллум, едва ли как следует задумывался.

hugh dancy # 151

кормак мак-тавиш

кормак — одиночка. настоящий морской волк, редко покидающий свою шхуну и почти не прерывающий патрулирования родных земель.

честный и простой член боевого братства, достойно исполняющий свой долг. стыдиться ему совершенно нечего. сердце его открыто, слова не расходятся с делами, а помысли чисты.

он не держится своих или чужих, не выбирает фракций и сторон, радея об истинном благе для всей стаи, а не отдельных её представителей. и сейчас, когда киран вновь и вновь заболевает и впадает в беспамятство, именно кормак удерживает амбиции каллума в узде, занимая неблагодарный пост радетеля стаи.

душа кормака лежит не к политике, а к путешествиям, но есть вещи, которые должны быть сделаны, а потому он смиряет тоску, делая что должно, пусть и с отяжелевшим сердцем, поющим в крови, зовущим в океан.

jenna ortega # 59

фионнуала мак-интайр

фио сменяет личины с такой скоростью, что и глазу фаолад за ней не уследить. она легко становится обычной. скучной. неприметной. почти девочка-подросток в толпе хищников, легко обводящая всех вокруг своего изящного пальца.

она говорит мало, зато отличный слушатель. смотрит открыто. улыбается заразительно. фио такая, какой вы хотите её видеть, и одновременно совсем другая. у неё тысяча характеров и десятки акцентов.

она не боец и действует тоньше. искусней. а идти смеет туда, куда не рискнёт сунуться даже бывалый волк: в города вампиров, в людские замки и на переговоры врагов. в фио нет страха. но она отнюдь не безумна, просто уверена в себе.

а ещё она любит посмеяться. и шутки у неё быстрые, на расправу скорые, подчас даже язвительные, но всякий, кто слышит, всё равно хохочет.

//shepherd of the dead
отец

jeffrey dean morgan #  58 # человек призрак # охотник в прошлом # эдинбург

[indent]старики говорили, что в роду есть закон древнее поющей о ненависти крови - не всякий, кто рожден чудовищем, заслуживает смерти, но всякий, кто поднимает руку на человека, должен быть готов встретить охотника.
[indent]эти слова передавались от отца к сыну, чтобы не повторять ошибок предков, когда страх ослеплял людей сильнее любого проклятия; тогда охотники вырезали все, что хоть немного отличалось от человека. сейчас каждый в роду знал, что под маской чудовища может скрываться тот, кто просто пытается выжить, и слишком хорошо понимали, что самые страшные монстры порой рождаются среди людей. именно этим принципам он придерживался всю жизнь.
[indent]он появился на свет среди запаха оружейного масла, старых фолиантов и серебра. пока другие дети учились читать по старым сказкам, он уже изучал трактаты о вампирах, ведьмах и оборотнях. учился не только стрелять, но и думать. не только убивать, но и разбираться, кого действительно следует убить.
[indent]— охотник не палач, — повторял его отец, вкладывая в руки мальчика первый нож. — палач исполняет приказ. охотник вершит справедливость.
[indent]эти слова были священной мантрой, что возвращала на путь истинный, стоило на миг сбиться, позволяя чудовищу внутри захлебнуться в агонии окружающего хаоса и несправедливости.
[indent]годы борьбы, что была похожа на вечную агонию сделали его достойным имени. он видел деревни, стертые с лица земли оборотнями, кладбища, где мертвецы отказывались лежать спокойно, детей, ставших пищей для существ, которых люди считали лишь страшными сказками.
[indent]он ненавидел чудовищ.
[indent]но сильнее ненавидел слепую жестокость.
[indent]когда после смерти старого главы именно ему досталось право вести семью, клан уже начинал раскалываться; там где раньше мелькала улыбка на губах, уступавшая любому бунту со стороны младшего брата, теперь появлялась хмурость. он слишком хорошо понял, почему каждый раз семейные собрания заканчивались звоном голосов в пустынных коридорах поместься. теперь уже сам чувствовал этот непосильный груз давивший на плечи, каждый раз стоило входной двери громко хлопнуть, уводя брата извилистыми коридорами из зала совета.
[indent]некоторые из семьи больше не хотели справедливости. они взращивали в себе другую истину: если существо не человек — оно должно умереть. так было легче. проще нажать на спусковой крючок, чем разбираться, виновен ли тот, кто стоит перед тобой.
( проще питать то чудовище внутри, что жаждало крови )
[indent]но пугало не это, своих демонов он знал в лицо, они отражались в темнеющих углах зеркальной глади, стоило взглнуть на свое отражение. страшно было от того, что подобное поддерживал не только брат, но и собственный сын.
[indent]он запретил подобную охоту.
[indent]каждое решение теперь проходило через семейный совет. каждый приговор требовал доказательств; унизительное чувство, словно охотникам приходилось оправдываться за каждое принятое решение; но, если это могло остановить бессмысленные жертвы - он готов был взвалить этот груз на собственные плечи, лишь однажды бросив не оправдательное, но то, что въелось куда-то в подкорку:
[indent]— если однажды мы начнем убивать невиновных только потому, что нам страшно, то чудовищами станем уже мы.
но цена подобных убеждений всегда высока.
[indent]это не было сложным. по правде это было рутиной, которую они совершали слишком долго, поэтому никто не ожидал, что все закончится трагедией.
[indent]перед ним хрипел раненый вампир - освященный клинок уже был занесен для последнего удара, когда лес позади неожиданно стих - он не обернулся, не потому, что был беспечен; потому что за спиной стоял его брат - человек, которому он доверял больше собственного сердца.
[indent]он лишь почувствовал холод. не осеннего ветра. стали. освященное лезвие без труда вошло между лопаток, разрывая плоть, которую столько лет берегло от когтей и клыков чудовищ. боль пришла не сразу — сначала было лишь недоумение. невозможность поверить, что оружие, созданное карать нечисть, теперь пьет кровь человека. его собственную кровь.
[indent]он медленно опустился на одно колено, пальцы дрогнули на рукояти клинка, но так и не сомкнулись крепче. он слышал за спиной тяжелое дыхание брата — спокойное, почти безмятежное.
[indent]осознание пришло где-то на грани потухающей жизни, что пульсировала в ритме сердцебиения, выбивающейся из раны крови. все эти годы он искал чудовищ в темных лесах, заброшенных церквях и проклятых землях. он судил вампиров, оборотней, ведьм и призраков, свято веря, что самое страшное зло скрывается за нечеловеческим обликом.
[indent]он ошибался, настоящее чудовище все это время шло рядом с ним и называло его братом. крестило его детей.
[indent]последнее, что он увидел, была кровь, медленно стекающая с освященного клинка на пожухлую осеннюю листву. впервые за многие поколения оружие кеннеди испило кровь не чудовища - оно испило кровь собственного рода.
[indent]но смерть не захотела принять его.
[indent]будто сама отвергла охотника, пропитанного кровью, клятвами и незавершенными обещаниями. он не нашел ни света, ни вечного покоя, лишь холод. бесконечный, вязкий холод, в котором собственный голос растворялся быстрее, чем туман над шотландскими болотами.
он открыл глаза уже призраком. тем, кого сам когда-то изгонял молитвами и солью. ирония была почти жестокой. он не просил второго шанса. не цеплялся за жизнь. все, чего он хотел, — один ответ.
[indent]за что?
[indent]почему брат, которого он любил сильнее собственной гордости, поднял на него клинок? почему кровь рода оказалась дешевле ненависти? почему дом, который они строили вместе, стал для одного из них недостаточным? но мертвым не отвечают. они обречены лишь смотреть.
[indent]из холодных углов родового поместья наблюдать как скорбь медленно превращается в ярость; как старые клятвы забываются одна за другой; как справедливость уступает место ненависти, а дом кеннеди, некогда бывший оплотом справедливости, становится логовом людей, готовых напоить кровью собственное чудовище, лишь бы отомстить и выжить.
[indent]и в этой беспомощности было больше ужаса, чем в самой смерти. когда он смотрел как засыпает в пустой постели жена, не снимая обручального кольца. как дети, еще вчера державшиеся за взращённые в них постулаты, ожесточались, стоило взглянуть на черный саван, коим когда-то было прикрыто его собственное тело. как старый особняк, некогда наполненный голосами, медленно превращался в склеп, где стены помнили больше имен умерших, чем живых.
[indent]и впервые за всю свою жизнь охотник испугался. не смерти - она уже случилась. он испугался, что однажды роду кеннеди, чтобы выжить, останется лишь одно — напоить кровью собственное внутреннее чудовище. и тогда погибнет не семья. погибнет все, ради чего он когда-то жил.

пост скриптум: это сложно. я отдаю себе отчет, что это почти нереально, но, вдруг, кому-то захочется поиграть ради игры и семейного, а не только потрахушек. да, да, папа я помою рот с мылом. что мы предлагаем? целых две ветки, - ты можешь играть охотником, проживая сложные взаимоотношения с собственной семьей и с детьми. строить союзы с хтонью и охотиться. тебя тут между прочим ждет проблемный чертила @alistar kennedy , на которого возлагали слишком много надежд, а он сделал ноги. но мы то знаем, что кеннеди могут уйти только вперед ногами. в общем сложные отношения с сыном и прекрасная лапочка дочка и все такое. может, со временем подтянется еще семья. а потом предлагаем поиграть призраком. его лор сложнее, тебе нужны будут все твои силы, чтобы заставить хоть что-то работать в этом поместье как надо, для того, чтобы добиться ответов и раскрыть истину того, что произошло в тот холодный осенний вечер.
[indent]кто ожидал какой-то другой внешности? каюсь, я слаба на мужчин в возрасте, в очень глубоком возрасте, а батя на минуточку отец четверых спиногрызов, мужчине как бы шестой десяток был уже на погоре, но если у тебя есть кто-то другой в вариантах - милости просим на переговоры. имя можно взять то, к которому у тебя лежит душа. для меня ты просто любимый папочка.
[indent]от себя могу сказать, что я максимально неспешна, но люблю обсуждать детали, поэтому просто отсидеться на главной странице не получится. пишу в среднем от 4к, чаще лапсом, но могу договориться на любое постовое извращение на берегу, лишь бы всем было комфортно.